Кто к нам с чем зачем, тот от того и того!


Previous Entry Share Next Entry
О белом терроре промолвите слово
facepalm
kamrad2213


Сергей Вилисов напомнил мне своим рассказом о внезапной проверке «Перми-36», что там полностью вымарана тема белого террора. А ведь наша пермская земля много месяцев находились под властью Колчака, который был славен своей жестокостью. Однако в музее нет ни слова не только о пермском следе адмирала, но и о более масштабных его (и других белых офицеров) действиях. При этом о красном терроре сказать не забыли.

В этой заметке приведу кое-какие свидетельства поведения колчаковцев в Перми и окрестностях. Много примеров нашлось в книге историка (на тот момент кандидата, а позже — доктора исторических наук, «одного из ведущих специалистов по истории революции и гражданской войны на Урале», как написано на сайте ПНИГУ) И.С.Капцуговича «Прикамье в огне гражданской войны». (Примечательно, что, по словам директора «Перми-36» Виктора Шмырова, он стал деканом исторического факультета в Пединституте именно благодаря Капцуговичу.)

Вот что пишет Игорь Севастьянович:

Прикамье в огне гражданской войны

«Когда 20 августа советские бойцы вновь отбили станцию (Кын — прим. моё), их взору открылась картина чудовищной расправы белогвардейцев с захваченными в плен ранеными рабочими и красноармейцами. Белые повесили 70 бойцов-интернационалистов. Перед казнью палачи подвергли их страшным мучениям: четвертовали, отрезали уши,  носы, выкалывали глаза» [1].

25 декабря «в районе Левшино белогвардейцы расстреливают группу рабочих и молодёжи за сочувствие Советской власти» [2].

Тогда же «около села Троицы, на Сылве, колчаковцы учиняли зверскую расправу над пленными красноармейцами» [3]..

«В каждой из 36 волостей Кунгурского уезда белогвардейцы расстреляли по 10-20 человек и наказали розгами по 50-70 человек. В Ординской волости следственная комиссия приговорила к смерти 7 коммунистов. На Кыновском заводе от рук колчаковцев погибло 60 рабочих. На Коноваловском заводе по решению следственной комиссии было расстреляно 72 человека. Ворвавшись в Сосновскую волость, белогвардейцы убили 26 крестьян-бедняков, активных участников установления Советской власти» [4].

«В Кунгурском уезде за одну неделю следственная комиссия вынесла  768 приговоров. За время колчаковского господства в Кунгуре и уезде было расстреляно и замучено 6628 человек» [5].

«На Пашийском заводе рабочих арестовывали лишь по одному подозрению «в причастности к большевизму». Арестованных избивали и расстреливали. Было запорото до смерти 22 человека. Белогвардейцы разрушили на заводе все могилы бойцов, погибших в боях за власть Советов» [6].

«В Бисере белогвардейцы расстреляли на берегу реки Койвы группу коммунистов, членов РКСМ и пленных красноармейцев. В братской могиле на окраине поселка было похоронено 26 красноармейцев, погибших от рук палачей…
В Соликамске колчаковцы зарубили командира продотряда коммуниста А.В.Логинова, расстреляли начальника милиции И.А.Дегтярникова и 28 других жителей города, обвиненных следственной комиссией «в сотрудничестве с Советской властью» [7].

«На Усьвинских копях озверевшие колчаковские контрразведчики расстреляли 54 рабочих» [8].

В Суксуне «по спискам контрразведки было расстреляно 28 человек» [9].

«Тягчайшее преступление совершили белогвардейцы из штурмового батальона полковника Урбановского в Нытве. Согнав на базарную площадь пленных красноармейцев и жителей, заподозренных в сочувствии Советской власти, они закололи штыками и зарубили шашками более 100 человек» [10].

Некоторые из этих же данных подтверждает в своей работе «Страницы истории земли Пермской» пермский «мемориаловец» А.Б. Суслов (к его чести), а также добавляет кое-какие другие сведения:

«Более сотни пробольшевистски настроенных рабочих Мотовилихи расстреляно на камском льду и опущено в проруби. Около трехсот пленных красноармейцев убито на льду Сылвы. Более 8 тысяч красноармейцев и сочувствующих советской власти расстреляно в Кизеловском районе».

А вот деталь из доклада сотрудницы ГОПАПО А.В. Курамшиной на всероссийской научно-практической конференции «Гражданская война на востоке России»:

«В Перми, где особо свирепствовал террор, белогвардейцы расстреляли всех политических заключенных тюрьмы. Об этом поведал узник колчаковцев, командир красноармейского полка, подпольщик, член КПСС с 1918 г. М.Д. Соловьев, спасшийся лишь потому, что убийцы побоялись зайти в тифозный барак, где лежал в то время умирающий от страшной болезни М. Соловьев» (Аборкин В. За что и как боролся Колчак?//Вечерняя Пермь.1991.1 марта.)».

Доктор исторических наук М.Г. Суслов подводит итог:

«Придя на Урал, колчаковцы расстреляли 25 тыс. человек. 8 тыс. было сброшено в шахты Кизеловского угольного бассейна» [11].

Это, так сказать, лишь иллюстрации. Чтобы показать, что тема явно заслуживает рассказа в музее политических репрессий, если бы «Пермь-36» таковым действительно являлась. Надеюсь, новое государственное учреждение, созданное вместо шмыровско-марголинского АНО, уделит белому террору должное внимание.

Отсутствие этого внимания - одна из причин, почему подвергаются осквернению памятники борцам с колчаковщиной на фоне призывов немедленно принять программу "Об увековечивании памяти жертв политических репрессий".


[Ссылки]Ссылки:

  1. Капцугович И.С. Прикамье в огне гражданской войны. – Пермь: Пермское книжное издательство, 1969. С. 48.

  2. Там же. С. 64

  3. Там же. С. 65

  4. Там же. С. 82

  5. Там же. С. 84

  6. Там же.

  7. Там же. С. 85

  8. Там же.

  9. Там же. С. 86

  10. Там же.

  11. Суслов М.Г. К вопросу о красном и белом терроре в годы гражданской войны // Информационно-методический бюллетень Научно-методического центра Пермского городского Совета ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов. – № 1 (№ 4). – Пермь, 2009. С. 89.




О том, что вытворяли колчаковцы, резко негативно высказывались и белочехи, и американцы, которые были в Сибири во время Гражданской войны, и все видели своими глазами.
А у нас находятся те, кто превозносит Колчака, как великого демократа.
При этом они возмущаются, что большевики распустили Учредительное собрание, но молчат о том, что по приказу Колчака казнили депутатов этого Собрания, оказавшихся на колчаковской территории.

Военный министр при Колчаке барон Будберг:
“Приехавшие из отрядов дегенераты похваляются, что во время карательных экспедиций они отдавали большевиков на расправу китайцам, предварительно перерезав пленным сухожилия под коленями (“чтобы не убежали”); хвастаются также, что закапывали большевиков живыми, с устилом дна ямы внутренностями, выпущенными из закапываемых (“чтобы мягче было лежать”)”
Будберг Дневник белогвардейца Архив русской революции т.XIII

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
Спасибо за статью.

Командующий американскими войсками в Сибири генерал В.Гревс писал:
“Действия этих казаков и других колчаковских начальников, совершавшиеся под покровительством иностранных войск, являлись богатейшей почвой, какую только можно было подготовить для большевизма, жестокости были такого рода, что они, несомненно, будут вспоминаться и пересказываться среди русского народа через 50 лет после их свершения”.
(Гревс В. Американская авантюра в Сибири. М., 1932)

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
Гражданская война, все тогда хороши были.

Командующий американскими войсками в Сибири генерал В.Гревс:
«В Восточной Сибири совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как это обычно думали. Я не ошибусь, если скажу, что на каждого человека, убитого большевиками, приходилось сто человек, убитых антибольшевистскими элементами»
(Гревс В. Американская авантюра в Сибири. М., 1932 С. 80)

эти сочувствующие советской власти, были теми же "майданщиками", свергли конституционный строй.

Есть очевидный ньюанс: у большевиков был проект и прочная связь реальностью.

Примеры Юрий Дмитриевича, наверное, в музее выставлять не стоит. А материлы статьи -- однозначно да.

Кстати, интересно провести параллель между зверствами (и освещением их) Гражданской войны в России в начале ХХ-го и на Украине в начале ХХI-го.

Дневник А.А. Эйлера, из администрации Деникина (журнал «Звезда», 2000, № 1)
«Познакомился с приехавшим к губернатору из Актюбинска уездным начальником Актюбинского уезда полковником Кожиным. Бывший жандармский офицер, грубый и цинично жестокий человек. В частных разговорах проявляет несомненные наклонности к садизму, рассказывая как утонченно жестоко он мучил большевиков на фронте, закапывая их живыми в землю и вставляя им в задний проход раскаленные шомполы. Политику Добрармии, не стесняясь, ругает, считая ее «дермократией»


(Deleted comment)
(Deleted comment)
про Пермь 36, сегодня его посетил, могу поделится своим впечатлением: Пермь 36 по факту музеем не является, там мало уделено вниманию фактам, датам и истории, как таковой, вырванные из контекста некоторые биографии, некоторые фотографии, приведены некоторые данные статистики по кол-ву погибших на территории лагеря без указания года, даже тесамые деревянные двухъярусные кровати, не указан год из использования и создается впечатления, что подобные кровати были в этом лагере все время, а не в период ВОВ и т.п., можно с уверенностью сказать, что Пермь 36 - это экспонат пропаганды, а не музей! Нет объективности, кроме описания быта самого лагеря, что уже для обычного человека является шокирующим, но опять же описание быта лагеря подается опять же, как некая узкая черта лагерей СССР, а не как обще принятые многие вещи во многих тюрьмах мира! На мой взгляд, требовать некой объективности от администрации Перми 36 бесполезно! все таки кадры и цели этого "музея" формируются видать иные!

кадры решают если не всё, то очень многое. Данные кадры при любом целеполагании будут выдавать П36.

А. Келин. ВОСПОМИНАНИЯ М.: Воениздат, 1996. Стр. 61.
«Наш артиллерийский дивизион в этой операции не участвовал, а части, прорвавшегося к Провалью корпуса, накрошили там месиво тел и захватили в плен мало подготовленную к боям дивизию -- что-то около 4000 человек.
Командование спешило, так как красная кавалерия сидела уж на хвосте наших арьергардов. Военнопленные, еще не успевшие надеть на себя форму регулярных частей Красной Армии -- кто босиком, кто в чулках, многие без картузов, -- бежали трусцой. Ведь на дворе стоял крещенский мороз. Новоиспеченный генерал Р., осклабясь переговаривался с бегущими рядом пленными. Над обреченной колонной -- клубы пара. И вот вижу, генерал протягивает руку к своему вестовому, тот молча подает ему карабин. Мгновение -- раздается выстрел в затылок бегущему, и все повторяется сначала...
Так продолжалось версты две-три. Мальчишки с простреленными головами падали, как снопы, а колонна все бежала и бежала дальше. Но вот по рядам, как молния, пролетел слушок, что красная кавалерия совсем близко, а наши части не могут ее сдержать. Нужно ускорить аллюр, и становится ясным, что бегущую рядом у дороги бесконечную колонну пленных придется бросить. Но как бросить? Завтра же они пойдут на пополнение Красной Армии и будут бить нас. А посему принимается решение уничтожить на месте почти четыре тысячи русских парней... Это поистине страшно, чудовищно.
Но вот появляются дровни с пулеметом. На них два или три казака. Сани сопровождает отряд всадников с усатым, насупленным вахмистром. У него в руках плеть. Казаки, чуя неладное, начинают роптать:
-- Да неужто, прости Господи, решатся... да под такой праздник?..
Однако кто-то, несмотря на Сочельник, уже решил судьбу этих парней. Один из казаков устанавливает поудобнее в задке дровней пулемет и укрепляет его. Второй, стоя рядом на коленях, зло кричит:
-- Не буду стрелять! Не бу-у-уду!..
-- Да ты что, очумел? Не мы их, так они нас завтра, в твою душу!..
И вот тогда третий казак, ударив шапкой о землю, бросается к пулемету и, крестясь, с захлебом кричит:
-- Давай! Господи, благослови! Давай... мать твою!..
Слышатся исступленные крики:
-- Да, братцы, да чего же вы! Пощадите!.. Мы же мобилизованные... Да мы же с ва-а-ами!..
-- Начинай! -- орет вахмистр, и пулемет, приседая и дрожа, начинает рвать пулями живые тела.
Многие, как подкошенные, падают навзничь в снег, кричат, обезумев, пытаются метнуться в сторону, но пулемет беспощаден -- он достает всюду... Потом вахмистр и его казаки зорко осматривают недобитых, стонущих в конвульсиях людей и в упор добивают их из наганов на месте. И так партия за партией. Я не выдерживаю этой бессмысленной бойни и гоню упирающегося коня куда-то в сторону, чтобы уйти от этого ужаса...»


Интересные отрывки! Спасибо!

(Deleted comment)
Н. В. Воронович. Меж двух огней // Архив русской революции. Т. 7. – Берлин, 1922. - C. 97
«Случайно находившиеся в Новороссийске в момент занятия города добровольцами члены сочинской продовольственной управы рассказывали о массовых расстрелах без всякого суда и следствия многих рабочих новороссийских цементных заводов и нескольких сот захваченных в плен красноармейцев. Расстрелы эти производились днем и ночью близ вокзала, на так называемом «Цемесском болоте», где осужденные административным порядком рабочие и красноармейцы сами себе приготовляли могилы. На улицах города, среди белого дня расстреливались или, вернее, просто пристреливались, оставшиеся в Новороссийске после потопления черноморской эскадры матросы. Достаточным для расстрела поводом служил выжженный порохом на руке якорь или донос какого-нибудь почтенного обывателя о сочувствии того или другого лица большевизму.
Прибежавший в Сочи крестьянин села Измайловка Волченко рассказывал ещё более кошмарные сцены, разыгравшиеся у него на глазах при занятии Майкопа отрядом генерала Покровского.
Покровский приказал казнить всех не успевших бежать из Майкопа членов местного совета и остальных пленных. Для устрашения населения казнь была публичной. Сначала предполагалось повесить всех приговоренных к смерти, но потом оказалось, что виселиц не хватит. Тогда пировавшие всю ночь и изрядно подвыпившие казаки обратились к генералу с просьбой разрешить им рубить головы осужденным. Генерал разрешил. На базаре около виселиц, на которых болтались казненные уже большевики, поставили несколько деревянных плах, и охмелевшие от вина и крови казаки начали топорами и шашками рубить головы рабочим и красноармейцам. Очень немногих приканчивали сразу, большинство же казнимых после первого удара шашки вскакивали с зияющими ранами на голове, их снова валили на плаху и вторично принимались дорубливать…».

К нам иногда заходил член военно-полевого суда, офицер-петербуржец. Совершенно лысый, не без фатовства слегка припадающий на правую ножку, с барским басом и изысканными манерами. Руки у него были выхоленные, как у женщины; лицо землистое, с мутными, словно пылающими в какой-то жидкости, мертвыми глазами и мертвой, застывшей улыбкой. Этот даже с известной гордостью повествовал о своих подвигах; когда выносили у него, в суде смертный приговор, потирал от удовольствия свои выхоленные руки. Раз, когда приговорил к петле женщину, он прибежал ко мне, пьяный от радости.
— Наследство получили?
— Какое там! Первую. Вы понимаете, первую сегодня!.. Ночью вешать в тюрьме будут...
Помню его рассказ об интеллигенте-зеленом. Среди них попадались доктора, учителя, инженеры...
— Застукали его на слове «товарищ». Это он, милашка, мне говорит, когда пришли к нему с обыском. Товарищ, говорит, вам что тут надо? Добились, что он — организатор их
них шаек. Самый опасный тип. Правда, чтобы получить сознание, пришлось его слегка пожарить на вольном духу, как выражался когда-то мой повар. Сначала молчал: только скулы ворочаются; ну, потом, само собой, сознался, когда пятки у него подрумянились на мангале... Удивительный аппарат этот самый мангал! Распорядились с ним после этого по историческому образцу, по системе английских кавалеров. Посреди станицы врыли столб; привязали его повыше; обвили вокруг черепа веревку, сквозь веревку просунули кол и — кругообразное вращение! Долго пришлось крутить, Сначала он не понимал, что с ним делают; но скоро догадался и вырваться пробовал. Не тут-то было. А толпа, — я приказал всю станицу согнать, для назидания, — смотрит и не понимает, то же самое. Однако и эти раскусили и было — выбега, их в нагайки, остановили. Под конец солдаты отказались крутить; господа офицеры взялись. И вдруг слышим:
кряк! —черепная коробка хряснула—и кончено; сразу вся веревка покраснела, и повис он, как тряпка. Зрелище поучительное. И что же? В благодарность за даровой спектакль, подходит ко мне девица, совершенно простая, ножищи в грязи, и — харк мне в физиономию! Ну, я ее, рабу божию, шашкой! Рядом.с товарищем положили: жених и невеста, ха, ха, ха!

У нас в Иркутске стоит памятник Колчаку и очень жалко, что нашей организации еще не было, когда ставили памятник этому карателю. Беседовала с одной 93-летней бабушкой лет 7-8 назад, которая вспоминала, что когда пришел Колчак все ее родственники в страхе бежали в лес в схроны, хотя они были торговцами, потому что все знали о жестокости войск Колчака и боялись, что будут изуверски убивать.

Павел, извините, я на другую тему - из одного из Ваших предыдущих постов. Вот песня, на которую Вы ссылались:
http://www.youtube.com/watch?v=yeT9M3UaUww
Вполне "красная" песня, её бы могла и 1-я конная товарища Будённого петь. Не знаю немецкого, но там с английскими субтитрами. Что скажете?

...о том, что белые занимались подобным - сейчас принято молчать. Просто не "патриотично" так говорить о соли земли русской

?

Log in

No account? Create an account